FRPG Мистериум - Схватка с судьбой

Объявление



*Тыкаем по первым 2 кнопочкам ежедневно*
Рейтинг форумов Forum-top.ru

Официальный дискорд сервер

Здесь должно быть время в ролевой, но что-то пошло не так!


Пояснения по игровому времени / Следующий игровой скачок времени: Будет установлено позже


Объявления администрации:
Всем игрокам обратить Внимание!
Стартовали события Временного скачка №7. Читайте подробнее обо всех возможностях и обязательных процедурах, связанных со скачком.

В настоящий момент форум находится в процессе большого Апдейта, затрагивающего переделку игровой механики, ЛОРа и других важных аспектов игры!
Подробнее об обновлении можно прочесть здесь.

Регистрация новых игроков по прежнему находится в режиме "только по приглашению".
Подробности.


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Прошлое » 18 февраля, 17072 год. Охтари. Аль Фалах, Лия


18 февраля, 17072 год. Охтари. Аль Фалах, Лия

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Хоть уже и был февраль, приближался конец года, но снега всё ещё не было. Да и не будет, в Шедиме о снеге только сказки ходили, а если он и выпадал, то это было настоящее событие. В этом году такого счастья не было. Может, оно и к лучшему.
Глава семейства Обрахам, знатный мужчина по имени Абдул, который всем своим видом давал понять, что он богат, хоть и не кичился этим на публике, давал традиционный званный обед, на который пригласил близких партнёров по рабовладельческому ремеслу. В этот день, как и каждый год до этого, он был одет в лучшие свои костюмы: богатая ткань выгодно подчёркивала оливковую кожу, а чёрная борода была подстрижена и обильно смазана маслом, чтобы она стала гораздо мягче.
Абдул: - Сегодня хороший день, - напевал мужчина себе под нос, проходя мимо стражи по длинным освещённым коридорам.
Каждый-каждый, кто был задействован в подготовке к торжеству тем или иным образом, был взволнован. Казалось, только стража продолжает бесстрашно стоять на своих постах и стойко нести дозор. Только вот была одна девочка, ей было 9 лет от роду, она не могла никак помочь в подготовке к празднику, но, могло создаться впечатление, что она взволнована не меньше остальных.
Огромные белоснежные стены, казалось бы, сияли от солнца, а рисунки на потолках начинали оживать. Прозрачные белоснежные занавески, скрывающие невесомым туманом то, про происходило в самом доме, создавали некую иллюзорность этому месту. Всё казалось сказочным, волшебным.
- Эй, ты! - нежная женская рука схватила Лию за ухо и потянула в сторону, сбрасывая дымку снов. Этот чужой, как будто неродной язык... - Не зевай, надо тщательно подготовиться.
Голубоглазая девчонка с кудрявыми седыми волосами спохватилась и упала на колени перед женщиной в лёгких одеждах:
- Позвольте принести извинения, - взмолилась она, касаясь пальцами носка ботинка женщины.
Нет, это была не одна из хозяек, уж слишком открыта была одежда. На животе имелось клеймо в виде длинной необычной ящерицы, а на поясе игриво позвякивала цепь. Наложница Абдула, одна из десятка. Но каждая считает себя самой любимой, всем хочется быть первой в жалком подобии гарема. Красивая вещь, не больше, только вещь, которая могла запудрить мозги их господину. Лия уже год обучалась то у одной, то у другой, постигая основы женских наук: то как нанести макияж, который может воспламенить сердце, то как убрать локон за ухо, то... Но разве же это интересно девятилетней девочке? Нередко ягнёнок, любившая помечтать, предавалась задумчивости, глядя на себя в зеркало. Например, не похоже ли её лицо на облачное небо с сотней маленьких солнц-веснушек? Или можно ли из балахонов создать себе шалаш и спрятаться от наставниц? Но, к счастью, ей нравилась такая жизнь.
Женщина не стала наказывать девочку, а лишь дала девочке гребень и села перед большим зеркалом на пуфик, распустив свои длинные волосы, отливающие зелёным оттенком. Была ли это краска или наложница оказалась полуэльфийкой с очень незавидной - по мнению свободных людей - судьбой? Кто ж знает! Но она гордилась своими волосами, которые уже много лет не стригла, всем рассказывая, что в них её сила.
https://forumupload.ru/uploads/0001/52/10/2536/t291298.jpg
- Поосторожнее, - предупредила старшая. Шахейра, точно! Её нарекли Шахейрой, когда та только появилась у Обрахама в возрасте пяти лет. - Заплети их наверх и открой мне шею. Сегодня будет колье с изумрудом. Ну то, в виде листка.
Девочка ничего не отвечала. Этот длинный день казался ей ещё длиннее из-за ожидания предстоящего пира, который, вполне возможно, она сможет подсмотреть через форточку под высоким резным столом для скульптуры! Она не смотрела на Шахейру, лишь нежно расчёсывала её мягкие волосы гребнем, поглаживая их свободной рукой, чтобы не причинить боль.
"Хороший день, хороший день," - напевала Лия, на которую сильно влияло всеобщее настроение.

Отредактировано Лия (2024-06-05 20:25:39)

+1

2

- Хороший день, хороший день! - приговаривал Удлак ибн Залай, расхаживая в своем пышном одеянии взад и вперед, да потирая мозолистые руки. Он не походил своим видом на прочих господ, которых когда-либо видел Аль Фалах, скорее, он был похож на тех "свободных людей", что иногда заходили в кузницу Заира. Он был высоким, здорового телосложения мужчиной - разве что закрыв глаза на животик, искусно спрятанный пышными одеяниями, - с энергичным взглядом и живым умом. За те два года, что Заря был гладиатором в его школе, он всегда видел своего хозяина поглощенным делами боев на арене и подготовки к ним. Он живо принимал участие в обучении своих "чемпионов", скорбя по их смерти и радуясь успехам! Нет, это не была отцовская забота, скорее хозяйское внимание к любимым собакам. Образно говоря, так и было - гладиаторы, как гончие, сражаясь и побеждая на арене, приносили Удлаку доход и пока это продолжалось, он был богат и успешен, и каждый их успех и победа воспринималась им как своя личная заслуга.
Вот и сейчас он ходил по комнате перед Аль Фалахам, радуясь открывшимся перспективам. Недавняя, триумфальная победа его нового, молодого чемпиона подняла Удлака ибн Залая на невиданные высоты! Это был настоящий рассвет в новой эпохе побед и успехов семьи ибн Залая, сделав самого Удлака весомой и заметной фигурой. И сейчас его старый знакомый, успешный рабовладелец Абдул пригласил простого ланисту с окраин Шадани к себе в столичную резиденцию с каким-то загадочным и, похоже, крайне выгодным предложением.

Мнение самого Аль Фалаха, конечно же, никого не волновало. Он стоял в своей броне, ещё по юношески щуплый, с темной от загара и натертого масла кожей, думая о том, как раз за разом победил трех взрослых гладиаторов... Он чувствовал и понимал, это была его победа! Чтобы там ни думал Удлак, парень для себя видел все очень четко. Это была его победа и он наслаждался триумфом, ожидая, что он принесет лично ему. Недавний разговор с просьбой обучить грамоте несколько портил вкус победы, но разве это могло сломить Аль Фалаха? Он видел перед собой цель и жаждал достичь её, чего бы ему это не стоило.
- Ты... Ты мой чемпион! Дарование! Это твой день, Аль Фалах! Наслаждайся им! - Удлак, остановившись напротив гладиатора, схватил его за плечи и звонко поцеловал в обе щеки, после чего отпустил, поправляя на себе роскошный василисковый кушак. Развернувшись, ланиста направился к выходу, призывая Аль Фалаха следовать за собой, а вместе с ним были ещё и трое других гладиаторов из школы дома ибн Залай...
Все четверо представляли из себя прекрасные образцы человеческого вида. Мускулистые, рослые, с жестким, мужественным взглядом, с постоянным незримым напряжением в теле, читаемый в каждом движении, каждом шаге. Аль Фалах был самый юный среди них, выделяясь особой светлостью загоревшей кожи и по юношески менее развитым телом, однако, и он выгодно смотрелся на фоне троих других взрослых мужчин. И хотя внешне он смотрелся менее выгодно из всей четверки, именно он был главным "экспонатом", чемпионом, которым хотел завладеть каждый!
Но был ли готов Удлак так легко с ним расстаться?

Свет, струящийся с потолка, создавал странную, прохладную сумеречность в коридорах поместья. По сторонам мелькали обширные залы, новые коридоры и двери, у одной из которых и замер вдруг Аль Фалах, отставая от прочих гладиаторов. Он смотрел на девушку с открытой шеей и держащей свои волосы, пока маленькая девочка надевала ожерелье.
- Эй? Чего встал?! А ну двигай! - грубо отозвался стражник, словно притворявшийся до этого статуей, призывая парня не задерживаться и довольно бесцеремонно отталкивая его от двери.

0

3

Приближался час званного ужина, но было всё ещё светло. Оно и понятно, тут солнце светило долго. Удлака ибн Залая у главного входа своей резиденции встретил сам Абдул, распахивая руки в приглашающем жесте.
Абдул: - А вот и мой добрый старый друг, - радостно возвестил он, обнимая товарища.
Могло создаться впечатление, что богато одетый мужчина на первый взгляд и не думает о безопасности. Правда, встретил он недалеко от ворот резиденции, а рядом стояли два атлетичных охранника, одетых прилично по случаю торжественности вечера. Они за всем зорко наблюдали, приглядывая за главой семейства.
Абдул: - Вы пришли первыми и как раз вовремя! - возвестил он, приглашая войти внутрь. - Газир со своей супругой прибудет позднее. Даже интересно, кого из них он приведёт в этот раз.
Тихий приятных смех с хрипотцой был приятен, шутка на самом деле была забавной для тех, кто знал этого дамского угодника. Хоть Газир и занимался торговлей рабами, помогал своим товарищам на рынке отобрать самых лучших, но всё ещё оставался известен тем, что был подкаблучником. Фактически в его бизнесе этот мужчина был акулой, всегда в движении, но, когда речь заходила о его жёнах, они должны были стать настоящими хозяевами дома и опорой семьи.

Лия спокойно расчёсывала волосы своей наставнице, пока та с ласковой улыбкой и хитрым взглядом проводила паренька в отражении своего зеркала.
https://forumupload.ru/uploads/0001/52/10/2536/t291298.jpg
Шахейра: - Ты это заметила? - Шахейра облизнула верхнюю губу, игриво улыбаясь.
Ягнёнок, усердно поднимавший копну волос наверх, даже не сразу поняла, что именно. Она в панике осмотрелась, но в дверях уже никого не было, за что получила недовольный взгляд женщины в отражении.
- Простите меня, я была занята Вашими чудесными волосами, - пролепетала она, закалывая локоны заколками с инкрустированными драгоценными камнями.
Заученный текст - не повод гордиться, вот и женщина потеряла желание ссориться, лишь от скуки выпятила губы трубочкой.
Шахейра: - Да ну тебя, малявка! Если хочешь преуспеть в нашем деле, тебе нужно быть более внимательной, - Шахейра коснулась своего затылка, проверяя как там её волосы. Видимо, результат был лучше, чем раньше, потому что взгляд её смягчился. - Мужчины будут на тебя смотреть рано или поздно. Надо учиться ловить их взгляд, понимать его и поощрять. Поняла?
Девочка кивнула, наблюдая за тем, как женщина наносит на себя какие-то ароматные духи, а после встаёт.
- Скоро всё начнётся. Идём, посмотришь на всё это, поучишься. Однажды ты будешь на моём месте.

Абдул же привёл Удлака к длинному столу, который был уже накрыт разными национальными блюдами. По периметру стояла прислуга вместе с охранниками, а подушки были вместо стульев.
Абдул: - Присаживайся. Как не ждёт солнце цветы, чтобы уйти за горизонт, так и мы ждать наших друзей не будем, - он сел и бросил взгляд на парней, которые были вместе со старым другом. - А этих похвастаться привёл? Ну да, надо же показать свои перья павлину, - добродушно заметил он.

Отредактировано Лия (2024-06-05 20:26:20)

0

4

Аль Фалах не стал, да и не смог противиться велению стражника. Так было трудно сказать, был ли он свободным человеком или надрессированным рабом - но, в любом случае, здесь он был главный, а юноша... Юноша, лишь покраснев, смущенно отвел взгляд. В последний миг он успел поймать огонь глаз в отражении зеркала и запечатлеть обнаженную шею и плечу. Конечно, Заря видел и девочку, что орудовала гребнем, как и других девушек в помещении, но отчего-то лишь одна запала к нему в душу настолько, что верный раб позволил себе отстать от остальных и получить укоризненный взгляд Удлака. Для гладиатора это не значило ничего хорошего - возможно, сейчас, возможно, позже, господин захочет проучить своенравного юношу.

И все же, духом Аль Фалах был свободен и никак не мог укротить свои мысли. Он жадно осматривал коридор, цветы, диковинные растения, роспись на стенах, других, незнакомых ему людей. Тут многое было похоже на дом Удлака, но столь же многое было другим. Здесь было много стражи, а ещё обильно пахло благовоньями и специями, духота перемежалась прохладным сквозняком. Вскоре, они оказались в большом, просторном помещении, с высоким, светлым потолком. Там были подвешены на тонких, бархатных нитях, светящиеся кристаллы, слегка покачивающиеся и испускающие свой обильный, мягкий и теплый свет. Хотя на улице еще было светло, что можно было видеть сквозь остекленную крышу, тут же приближался стремительный закат, а вместе с ним и благословение Повелителя Ночи, Дарящего Облегчение. Ночь, как высшее проявление Белиара, почиталась всяким шедимцем, и именно после заката всегда праздновали самые пышные и значимые праздники - так и сейчас, знатные люди собирались под самый закат, дабы чествовать свой успех и воздавать хвалу благодарности Богу Ночи.

- О, не просто похвастаться - это мои чемпионы! - Удлак, воздев руки к небесам, подошел к Аль Фалаху и крепко сжал его плечи, - Это мой молодой чемпион! Он смог пройти трех ветеранов-гладиаторов всего в 16 лет! Возможно, ему повезло, возможно, они были обленившиеся и зазнавшиеся... Но он это сделал! Я решил готовить его в Мрачнокровы...
Другие двое гладиаторов переглянулись, стоя рядом. Им определенно не нравилось, что все внимание знатных господ сконцентрировалось на самом молодом из присутствующих рабов.

0

5

Абдул в очередной раз засмеялся и двумя пальцами сделал жест, которые молодые рабы уже знали - нужно подать ему трубку. Тут же молодой парень с тёмной оливковой кожей в жилетке и богато расшитых штанах с неотъемлемым атрибутом рабов - металлической цепью на торсе, подбежал к хозяину, протягивая дорогую резную трубку. И, что в первую очередь бросалось в глаза при виде этого юноши - клеймо жуткого длинного ящера прямо на животе у раба. Но в целом он выглядел довольным собой.
Абдул: - Так ты, - начал Обрахам, прикуривая - это он не доверял никому. - Решил недисциплинированное дитя сделать мрачнокровом?
Укол был сделан верно, в коридоре хозяин дома сделал вид, что ничего не заметил, но опытного покупателя рабов так просто не провести. Он умеет слушать, когда хочет этого, потому мальчишка для него был смешон.
Абдул: - Может, он и смог победить твоих обрюзгших старшИх, но выдержит ли его тело эти экзекуции? Побойся Белиара, ему этот цыплёнок не нужен, начни с чего-то малого, а ему дай того, кто на самом деле будет достоин. Проводи эксперименты с ним, поиграйся. Может, он окажется слаб духом и на третий год тренировок просто уйдёт в чертоги Смерти? Поверь моему опыту, важно знать досконально каждого раба, чтобы говорить громкие слова.
Мужчина усмехнулся, не чувствуя к своему милейшему другу неприязни. Всё же все могут ошибиться, как и он! Мальчишка, может, и был хорошим бойцом, но он не выглядел как тот, кто выдержал бы зверства.
Абдул: - Вот что, дражайший мой гость, - Абдул выпустил дым изо рта. - Хочешь, осмотрим его в деле? Помнишь своих героев, которых ты продал мне в тот раз? Да, жили они как коты в амбаре с зерном: только рот открой, мышь сама бежит, но что-то их тела ещё помнят. Да, бой будет неравный, но...
Тут в комнату буквально впорхнули наложницы, подобно бабочкам. Они и составляли культурную программу вечера, потому расселись рядом с господами, а та, которая должна была общаться почти как светская дама с отсутствующим другом, просто наливала вина. Виночерпий смотрел на неё волком, обделённый.
Абдул: - Нет, битва, конечно, здорово, но у моей дорогуши Шахейры слишком доброе сердце, - названная красавица, сидевшая рядом с господином, потупила взор. Если всё пройдёт хорошо, он мог позвать её в свои покои, поэтому она постарается произвести впечатления.
https://forumupload.ru/uploads/0001/52/10/2536/t291298.jpg
Шахейра: - Вы правы, господин, - елейно залепетала она, едва покраснев. - Я буду плакать, если кто-то из них поранится.
На что мужчина потрепал женщину за щёку, а после перевёл взгляд на других мужчин, которых привёл с собой Удлак.
Абдул: - Они тоже победили известных ветеранов, которые устали, или на их счете есть куда более великие подвиги? Может, один из них голыми руками убил льва? Я готов поторговаться за такого смельчака!

Тихо, словно тени, три девочки лет 10-11 впорхнули в зал и остановились около стен вместе с остальными рабами. Им было позволено сидеть тихо, притворяться каменными и не разговаривать, только запоминать всё происходящее. Может, если Абдул захочет, их продадут или подарят кому-то из друзей. Будет не менее богатый дом и хорошие слуги. А там, может быть, захотят сделать женой в гареме! Всякое случалось, но девочки не протестовали, наоборот - их учили желать себе лучшей жизни в качестве рабынь своим господам. Лия была среди них.

Отредактировано Лия (2024-06-05 20:28:30)

0

6

Недолго Аль Фалах пробыл в центре внимания знатных особ - их концентрация, слишком ценная и редкая, была мигом увлечена дружескими подколками и обсуждением верности выбора Удлака. Воистину, так ли он был прав, сделав все ставки на пусть и талантливого, но ещё слишком молодого раба? Гладиаторские бои - чрезвычайно опасная и при этом выгодная деятельность. На арене постоянно умирают гладиатору - погибают на песке или от ран, или, что ещё хуже, остаются калеками... И не всегда ланисты были готовы вновь ставить на ноги своих бывалых чемпионов. Но Удлак, почему-то, был уверен в Аль Фалахе - ведь если бы это было не так, пошел бы он на такой важный шаг, как воспитание мрачнокрова?
Но сейчас его решение, пусть и в дружеской обстановке, подвергалось сомнению, и он был к этому готов, а потому с ним были и другие чемпионы.
- О, дорогой Абдул, эти двое мужчин - великолепные борцы! Вот этот, с светлой кожей - военнопленный, которого я выкупил на знаменитых рынках Шадани. Когда-то он служил в Мистерийской империи и он долгое время не хотел смириться с своей судьбой... Но ты знаешь, такие потом сами сражаются как львы. А этот темнокожий - знаменитый Безмолвный Царь, чемпион Нури. Он был когда-то из пустынников, но и его судьба оказалась в моих руках... Они великолепные борцы, с безупречной репутацией - и они ещё достаточно молоды, чтобы принести много пользы, - Удлак сопровождал свои слова жестами руки, поочередно указывая на каждого из стоящего у стены гладиатора. Когда внимание переместилось с Аль Фалаха на ветеранов, те заметно ободрились, с блестящей кожей, натертой оливковым маслом, и бугристыми мышцами, демонстрируя свое физическое совершенство и мощь, - И все же... ты подвергаешь сомнению мой выбор и вижу, к чему ты клонишь. Мы не будем разочаровывать госпожу Шахейру... А потому предлагаю устроить бой на кулаках. Выстави своих чемпионов против одного моего Аль Фалаха. Он будет биться с ними по очереди нам на потеху. Условия победы - бросить противника на лопатки, заставить сдаться или выкинуть за пределы границы.

Удлак, выпрямившись, предоставил свой кубок для вина, а после отпил, явно довольный своей идеей - ибн Залаю нравились бои, но ещё больше ему нравилось демонстрировать силу. А сам Аль Фалах лишь нервно сглотнул - он совсем не ожидал, что его могут заставить биться, а от того легких холодок побежал по спине...

0

7

Абдул искренне рассмеялся, услышав, как его друг в свойственной ему манере входит в раж. Уж кому-кому, а ему был знаком горделивый нрав своего друга, потому с лукавой улыбкой тот отстранил от себя красавицу-наложницу и поднялся.
Абдул: - Да будет воля твоя, мой давний друг, - после чего хлопнул в ладоши. Десяток взглядов были прикованы к фигуре своего господина. - Я позову сейчас того, кто будет выбирать моих претендентов.
Его взгляд блуждал между ангельскими лицами своих дам, после чего перешёл на слуг, а там и до детей дошёл. Несколько мальчишек и пара девчонок, каждого он знал, с каждым общался. Но палец с огромным чёрным перстнем показал именно на девочку с россыпью седых кудрявых волос.
Абдул: - Лия, Восточный Цветок, подойди-ка ко мне.

Девочка с самфировыми глазами с замиранием сердца сделала шаг вперёд. Пальцы её заледенели, а сама она шла более неуклюже, чем обычно. Её господин впервые позвал на такое ответственное дело, потому, дойдя до середины комнаты, встав недалеко от мускулистых мужчин, маленькая девочка упала на колени и растянулась на земле в поклоне. Довольный выучкой своей маленькой воспитанницы, Абдул пригладил бороду, поглядывая краем глаза на своего гостя. Тоже ждал похвалы!
Абдул: - Небесный ягнёнок, подними своё лицо и встань, тебе даруем мы важное поручение. Порадуешь меня, будешь ужинать за нашим столом, а огорчишь, мы найдём управу. Так слушай же, назови мне самого сильного воина, который обучался у меня. Самого ловкого воина, самого выносливого и самого хитрого. Управишься?
Лия поднялась на ноги с долей грации, которая была у тех, кто мог часами сидеть в этой позе и не чувствовать боли в ногах. Она обернулась в сторону незнакомцев и застыла, рассматривая их тела. Нет, они совсем не интересовали девочку в плане эстетики или мужественности, скорее вспоминала, кого можно было бы поставить им в противники.
- Мой господин, это дело нехитрое, коль Ваша милость коснётся Лии после этого, - девочка стояла перед всеми, чувствуя некоторое смущение, но и гордость, что выбрали именно её. - Я не стану смотреть на купленных Вами со стороны стражников, они сильны, но в их душах нет стали, которая есть в детях этого дома. Из самых сильных я бы взяла Вашего повара - Асада. Брат мой хоть и не учился ратному делу, но Берлиар благоволит ему. За раз он поднимает скамью с пятью сидящими на ней женщинами, в силе ему не уступит никто. Самый выносливый, по моим недолгим в силу малого возраста наблюдений, будет Джамиг. Хоть он работает в Ваших обширных конюшнях, по вечерам, когда остальные его собратья валятся с ног, он поёт так бойко, что впору самому набраться сил. Лишь только спит больно крепко после этого.
Девочка передела взор на Шахейру, ища одобрение. Но, кажется, её слова не расстраивают, но и не ободряют господина, что женщина, лучше его понимавшая, и дала понять взглядом. Терять было уже нечего, потому продолжила. Бить её вряд ли будут, но вот сладкого могут лишить на этот вечер.
- Самый ловкий не носит бороды и мужского имени. Мурада - самая ловкая из всех, кто воспитывался в этом доме, под крышей Вашей. Её тело столь гибко, что может повторить движение ленты на ветру, с ним не сравнится никто другой. Но если будет выходить биться Мурада, то из хитрецов надо ставить того, кто пользуется Вашим благословением сейчас. Ведь лишь самый хитрый мог бы снискать Вашу милость даже тогда, когда Вы нацелены взглядом на уважаемого господина-гостя. Ну а коли битвы хотите вы, купленных героев арены извольте позвать. Синяки не снизят их значимость, а расслабленные мышцы вернутся в прежнее состояние.
Что ж, ответ был долгим, но он больше понравился Абдулу, чем нет. Все знали, что не было тех рабов, что воспитывались воинами, но были те, кто мог облегчить жизнь аристократам и тем гражданам, что могли себе купить безупречного раба.
Абдул: - Диля, душа и разум мой, ты слышала, что сказала твоя подруга? Приведи их. - рыжая девочка полуэльфийка устремилась вон из зала под тишину, которая образовалась после этих слов. А сам Абдул обратился к Удлаку. - Ты слышал рабыню, устами младенцами редко говорится истина. Мои чемпионы - это повар-силач, конюх, наложница из числа фавориток и это маленькая девочка, так как сумела привлечь наше внимание на эти пять мнут. Готов поставить его против моего Восточного Цветка и твоих бывших рабов?
Мужчина хитро улыбался, готовясь к представлению, а вот Лия вся побледнела. Она никогда не получала физических наказаний, а тут её хотели, маленькую девочку, поставить сражаться на кулаках против настоящего воина, который, по рассказам, льва победил! Но было кое-что, что девочка могла бы использовать... Но что, можно было узнать лишь в том случае, если согласится Удлак на эту несуразную битву.
Абдул: - Но какое удовольствие смотреть на битву без условия? Давай закончим пари и скрепим его крепким как сталь рукопожатием.

Отредактировано Лия (2024-06-05 20:30:40)

+1

8

Парень, стоя у стены, наблюдал в очередной раз уже знакомую картину - как богатые, знатные люди разыгрывают очередную партию человеческими телами. Для Абдула и Удлака рабы были всего лишь товаром, и пусть, оба работорговца занимались исключительно особенным товаром, исключительно качественным и ценным, они все же оставались все теми же безразличными до судьбы своего имущества. Важно лишь подороже продать, а уж коли придется испытать досаду утраты, то они запросто утопят её в разбавленном вине и ласке таких же безвольных, но все так же прекрасных женщин.
И вот сейчас Аль Фалах не испытывал иллюзий на свой счет - ибн Залай не будет лить слезы, если вдруг его юный чемпион свернет шею или сломает позвоночник во время неудачного захвата. Судьба ребенка ничего для него не стоила, как и не стоила она и всякому прошлому хозяину... Легкая дрожь воспоминаний пробежала по коже мурашками, обращая плоть в сталь. Покрывшись испариной, парень собрался, внимательно вслушиваясь в слова хозяев - а ситуация обретала совсем неожиданный поворот! На сцену вдруг вышла... девочка. Это была маленькая девчушка, похожая на юный, ещё совсем не раскрывшийся цветок - необычно седые волосы, глаза, с глубоко спрятанным страхом, твердая осанка и неуверенный шаг. Но, даже будь младше Зари, она, совсем как он, быстро совладала с своими чувствами, представая перед хозяином в том виде, к которому её тренировали все те недолгие годы, что она уже прожила под черным покрывалом Повелителя Ночи. Дойдя до середины просторной комнаты, девочка упала на колени и растянулась в раболепной поклоне и тут Аль вспомнил, где видел её - это она держала гребень той прекрасной девы, что пленила внимание гладиатора ранее. Теперь от её влияния не осталось и следа, а Аль Фалах был собран и сконцентрирован на Лии... "Восточный Цветок..."

"Трапеза за общим столом. Так они чествуют отличившихся слуг? Возможность сблизиться с хозяевами, причаститься к жизни, недоступной им, почувствовать на мгновения себя свободными... Нет. Эти люди не знают вкуса свободы - их разучили даже мечтать о ней. Эти люди живут милостью и лаской хозяина, что держит у себя стаю псов и кошек, налощенных и причесанных, сытых и нарочито красивых. В гладиаторских школах чемпионам полагается алкоголь, лучшие яства и красивейшие из женщин - все блага, все, что бы раздразнить раба свободной, натравить его, как волка, на кусок вожделенного мяса, недоступного ему, но так желанному! И мы рычит, мы радуемся, когда нас выпускают в вольер побольше, чтобы там вкусить то, что считаем... "свободой", " - мысль пришла в голову Аль Фалаха неожиданно, словно занесенная кем-то со стороны - но парень не мог отделаться от привычка пропускать через себя все, что чувствовал, видел и слышал. Но следом за этой секундной слабостью пришла сталь и тихий выдох - именно девочка, невинный лепесток зачитает кто станет его испытанием на сегодня.
- Мой господин, это дело нехитрое, коль Ваша милость коснётся Лии после этого, - Лия двигалась с поразительной грацией, держась, словно ожившая статуя, натренированная в своей стезе не хуже лучших из гладиаторов, - Я не стану смотреть на купленных Вами со стороны стражников, они сильны, но в их душах нет стали, которая есть в детях этого дома. Из самых сильных я бы взяла Вашего повара - Асада. Брат мой хоть и не учился ратному делу, но Берлиар... - детская запинка с упоминанием бога ночи, от чего-то вдруг вызвавшая улыбку на лице парня, -...благоволит ему. За раз он поднимает скамью с пятью сидящими на ней женщинами, в силе ему не уступит никто. Самый выносливый, по моим недолгим в силу малого возраста наблюдений, будет Джамиг. Хоть он работает в Ваших обширных конюшнях, по вечерам, когда остальные его собратья валятся с ног, он поёт так бойко, что впору самому набраться сил. Лишь только спит больно крепко после этого.
Повар и конюший. И это будут враги для Аль Фалаха? Юный гладиатор облегченно вздохнул, но вдруг вспомнил, что это будет не совсем обычный бой - ему предстоит бороться на ринге, что было не совсем стезя Зари. И пусть он умел драться, на арену он выходил вооруженным, а здесь... В борьбе важны техника, сила и масса. И если у парня было первое и второе, то в третьем юноша совершенно точно проигрывал бы взрослым мужчинам, а если они именно такие, как описала Лии - выстоит ли Аль все раунды?..
Следом была описана девушка. Аль Фалах не страдал предрассудками и не стал бы никогда в жизни недооценивать силу слабого пола - на арене они сражались не менее, а часто и более свирепо, чем мужчины. И пусть Заря не особо верил в свирепость внутри людей, выросших в сим доме, он все же не стал допускать мысль о более... простом противнике.
Но был ещё один враг. Сама девочка... Раскаленной иглой, осознание поразило разум Аль Фалаха, осознание на сколько действительно были эти люди жестоки и бессердечны. Но можно ли считать жестокостью пренебрежение к сохранности имущества? Это была расточительность, наглая, напыщенная, но все таки самая обычная. И чтобы поразить своих гостей, Абдул был готов на все - равно как и Удлак. И лишь Шахейра продолжала томно вздыхать и охать, изображая возбужденность и заинтересованность происходящим.
- Пари? Хм... - Удлак встал с своего места, все ещё держа кружку с вином в руках, слегка покручивая его, - Я слышал, твой дом славиться лучшими наложницами, слугами и служанками. Если мой чемпион победит, ты отдаешь одну мне - на растерзанием моим львам. Они давно не ведали свежей плоти. Ежели проиграю я... Заинтересуют ли снова тебя мои гладиаторы?

0

9

Девочка стояла неподвижно, ожидая своей участи. Возможно, от её выбора зависела жизнь не только этой пятёрки, но и одного невинного раба. Или её самой! Лия представила, как она выходит на негнущихся ногах на подобие арены, под босыми ногами чувствовался раскалённый песок, а во рту стало ужасающе сухо. Мягкие лапы Солнечных Львов, кошачьи, как у котёнка в саду, бесшумно ступали по арене, это был его дом, его и его собратьев. Длинный хвост с кисточкой на конце раскачивался из стороны в сторону, подметая за собой путь. Грива льва была настолько яркой, что казалась Лие ореолом из чистого света, но несмотря на яркость, жмуриться не было необходимо, глаза он не слепил. Зверь подходил неспешно, оскаливаясь на свою будущую жертву. От него веяло теплом, каким-то ненормальным теплом и уютом, но отторгал от него хищный голод. Круглые, невыносимо умные глаза уставились на Лию, пока тот готовился набросится. Девочка на секунду задохнулась и сильно зажмурилась, сжимая свои пальцы в маленькие кулаки.
Секунда, и всё исчезло. Кроме того страха, который ощутила Восточный Цветок, представив самый неблагоприятный исход этого дела. И без того светлая кожа на лице стала казаться гипсово-бледной, Лия боялась пошевелиться, копируя скульптуры в длинных коридорах.
Обрахам, кажется, задумался, поглаживая свою остроконечную бороду. Его брови насупились, а сам он рассчитывал что-то в уме. Все рабы, стоявшие поодаль, вжались в стены, они слишком мало лет пробыли тут. А наложницы, сидящие за столами с господами, опустили взгляд. Они знали Абдула очень давно и могли понять, что сейчас необходимо было дать ему время обдумать предложение.
Абдул: - Друг мой старинный, - неспеша начал он, продолжая покуривать и выпускать после затяжки белый сладкий дым. - Посмотри на всех детей моего дома. Каждого. Все они - часть многолетнего труда во благо нас. Ты не найдёшь ни одного, кто не знал бы своего дела в совершенстве из взрослых. И никого, кто бы в своём детстве не был дисциплинирован лучше, чем они. За каждую душу было заплачено звонкой монетой, на обучение каждого прошли годы. Сейчас самый молодой из них стоит дороже коровы, а мяса, очевидно, в них меньше. А ты предлагаешь просто отдать того, кто ублажит тебя по ночам качественнее любой женщины за то, что твои воины побьют конюха и наложниц?
Вот и прорисовалась линия, чёткая граница между тактиками двух известных домой. Чтобы воины были сильными, чтобы повиновались и не забывали, кто тут хозяин - их подкрепляют страхом. Ужасом смерти, они каждый раз на арене сражаются, рискуют жизнью, а после погибают безызвестными или живут дальше рука об руку со страхом. "Ты можешь быть следующим" - с этими мыслями встречают они утро. У Обрахама тактика совершенно другая, если рядом с Удлаком идёт страх, то с Абдулом именно любовь. Каждый раб, забывая о своей человечности, не зная о своих желаниях, боготворит этого человека. Многие готовы, если у его господина не будет выбора, самолично отдать себя в жертву на растерзание голодному льву. Но стоит этого захотеть ради бессмысленной забавы, статус господина мог и правда опуститься в глазах тех, кто преданно следует за ним.
Лия выдохнула с облегчением, их любимый повелитель не был жестоким, не был зверем. Каждое наказание считалось справедливым - порка за косой взгляд оправдана, он не требует смерти без необходимости. Это драгоценный товар, который так просто не воспитаешь.
Абдул: - Ты получаешь деньги из представления, - продолжил он, обращаясь к другу. - Набиваешь полный зал народа, получаешь прибыль со ставок, вычитаешь дневной рацион поражённых. Покупка львов, уход за снаряжением, это всё ясно. Но ты посмотри на меня: я не могу давать представления. Мои труды, многолетняя выучка и доведение каждого до совершенства окупается лишь в том случае, если у меня раба покупают. А теперь взглянем на обе гипотетически возможные ситуации. Выигрываешь ты. Тогда на арене появляется обворожительная красотка, совсем нагая, чтобы львам было удобнее есть. Зрители ревут, деньги льются рекой, ты экономишь на одном ягнёнке, а получаешь большие деньги. А если выигрываю я? Забираю одного из ПРОИГРАВШИХ КОНЮХУ воинов? И что, кур сторожить их поставить? Вино в погребе?
Его глаза сверкнули. В голове вместе с долгоидущими планами была не любовь к своему творению, а скорее холодный расчёт. И правда, кому нужны воины, которые слугам проигрывают? Он больше потеряет, чем выиграет.
Абдул: - Когда я отдаю кому-то своих рабов, я обычно инвестирую в своё имя. Смотрите, как купленная вами наложница очень быстро становится фавориткой и учится понимать вас по взгляду. Но если я отдам для корма одну из жемчужин, мне пора менять клеймо. Лучшая фабрика человеческого мяса: нежнейшее! Может удовлетворить даже быка во многих смыслах! Любой исход сражения окажется в твою пользу: с одной стороны деньги и мяса, а с другой - избавление от бездарного голодного рта.
Девочка продолжила стоять перед столом, неподвижно смотря на господ невидящим взглядом, чтобы не спровоцировать. Но однозначно понимала - никто их льву не отдаст. Голова потихоньку начинала кружиться от волнения, Лия с трудом проглотила ком страха, но продолжила сохранять своё положение, пока ей не позволят сесть на место. Ведь её судьба всё ещё оставалась не решённой.

Отредактировано Лия (2024-06-05 20:34:55)

+1

10

Аль Фалах с почтением отметил для себя высокое ораторское искусство Абдулы, ловко орудующего словами, будто горящей саблей. Его аргументы звучали весомо, пусть парень не мог даже предположить что сейчас думает собственный хозяин, Удлак... Однако, красочное описание истязаний над трофеем за сие возможное пари навело Зарю на иные мысли. Он вдруг по новому огляделся, по новому оценил дом, в котором оказался и на людей, увиденных им в нем, вольных и невольных. Во всех и во всем читалось то, что никогда не было по настоящему доступно юному гладиатору, то, о чем возможно и не мечтал никогда в юношеских грезах. Нежность... Нет-нет. Чувственность. Увидеть же любовь в глазах рабынь и наложниц было ему и вовсе невозможно – ведь как распознать то чувство, что никогда не испытывал сам, ни по отношению к себе ни к кому либо окружающему? И вот эта магия чувственности, нежности, что парила в воздухе вместе с прозрачными клубами дыма кальяна Абулы, ускользнула от первого взгляда Аль Фалаха.
Теперь он это видел. На это ему указали слова хозяина дома, о воспитании, о дисциплине основанной не на насилии, и не на страхе, даже не на надежде, а а на некое подобие любви. Почему же подобия? Потому что Аль Фалах и сам не вполне понимал эти чувства, и в силу своей несладкой судьбы, и очень юного возраста...
Теперь же, когда дом заиграл иными красками, сам Заря стал ощущать себя по другому. Он всегда был предметом торга, да что уж там, сама жизнь гладиатора есть торг со смертью, но на иной стороне весов всегда стояла чья то еще жизнь. Жизнь зверя ли, монстра или другого гладиатора, и казалось весь мир состоит из этого противостояния. Жизнь против жизни – здесь же, обитатели дома Абдулы, не знали этого торга. Их торг был иной... И как товары с нижнего и верхнего рынка, их цена не была сопоставима адекватно.
Так и жизнь этой девочки, Восточного Цветка, Лии, как назвал ее Абдула, не могла быть проставлена против жизни Аль Фалаха. Ее воспитывали, буквально создавали чтобы она никогда не знала свободы, никогда не жаждала ее... И жизнь ее только началась, и в столь юном, малом и хрупком теле уже теплилась большая сила духа и воли. Страх не могла скрыть она в своих глазах, страх Заря ощущал явственно, как шакал гниющий труп в пустыне. Но страх этот был в узде воли, источник которой оставался для гладиатора загадкой.
Ведь кем был он, какова была его цена? Гладиатора дразнили свободой. Подбадривали привилегиями за победы и наказывали кровью за поражения, и все же для него было четкое понимание того, чего он желает, но не имеет. И может достичь.
Этим людям ничего было не нужно. Они все уже имели, как казалось Аль Фалаху, это читалось в их глазах, в их осанках и раболепных взглядах на своего хозяина... Другой мир, другая концепция подчинения.
- Хммхм... – Удлак ибн Залай задумчиво потер свой подбородок. Едва ли он был впечатлён речью Абдулы так же, как неразумный Аль Фалах, и все же нечто в словах хозяина дома заставило его задуматься, – Белиар свидетель, наша беседа пошла не в том ключе. Ведь плоха та беседа, в которой гаснут угли глаголющего.
Хитрый прищур Удлака боролся по крепости с ядовитостью замечания. Так ли хороши твои рабы, что не меняют углей вовремя? Впрочем, истинный смысл сказанного ускользнул от невежественных ушей присутствовавших рабов, рабынь и наложниц. Удлак уходил от разговора, явно осознав свой просчет, да и не для пустого пари явился в гости к Абдуле, теперь же лишь стоило сохранив лицо сменить тему.
- К чему нам портить наше достояние неуместными битвами? Да и для толкового торга еще слишком мало было разлито вина... Пусть же гладиаторы бьются, виночерпии льют вино, а рабыни услаждают господ. Тем более, странно было бы выставлять на пари Аль Фалаха, ведь его триумф мы и собрались праздновать, дорогой Абдула! Ты можешь не верить в мальчишку, но пусть Белиар заставит меня молчать навек, если я вру – он сегодня победитель и заработал мне очень, очень много золота!
В этих словах Удлак утаивал уже иные смыслы, о которых догадывался Заря. Дело в том, что его хозяин некогда задолжал крупную сумму Абдуле, а его победа позволяет ему наконец сбросить гнет долга. И, как полагается в таких случаях, триумфатор-гладиатор тоже вознаграждается маленьким, совсем небольшим, но достаточным чтобы подогреть аппетит, кусочек благ свободы. А с благами у Абдулы как раз таки все было многократно лучше, чем в гладиаторской школе Удлака ибн Залая... Под стать громкому триумфу.

+1

11

Лёгкая тень задумчивости омрачила лицо Абдула. Он только взглянул в сторону кальяна, как к нему тут же подскочили рабы, что обслуживали столы. Лишь одного взгляда им хватало, чтобы они угадывали, что господин хочет. Не всегда удачно, но ошибки запоминались надолго. Иногда голодом вбивали, иногда покаяниями на коленях, иногда... Впрочем, даже сейчас это была лишь мера предосторожности. После того, как угли были заменены, Акиф начал поглаживать острую бороду, вытягивая её.

Девятилетняя девочка продолжала стоять перед людьми. Она не боялась внимания, ей были приятны взгляды на себе, это была возможность, но прерогатива оказаться завтраком у львов ей казалась не самой приятной. А выхода из этой ситуации не было, лишь уповать на милость главы Обрахам и молиться всем сердцем Белиару, стараясь не показывать свои эмоции. Лишь любовь, лишь покладистость и лёгкий налёт настроения хозяина, чтобы его не раздражать. Показывать чувства нельзя. Испытывать эмоции... Можно, но не нужно, если хочешь дожить до фаворитизма. Больше страшны не наказания господ, а козни тех же рабов: хоть надсмотрщиков, хоть наложниц.

Абдул: - Твои слова полны мёда в столь чудесный вечер, друг мой, - всё же изрёк он. Ты уж больно любишь мальчишку. И, раз он послужил одной из причин, чтобы мой друг сердечный, мой брат названный и дорогой гость пришёл на званный ужин, то так тому и быть, - он хлопнул в ладоши, подзывая парочку служек-рабов. Те шустро подошли и упали на колени, растянувшись по полу, ожидая дальнейших указаний. Все красивы как на подбор, но, кажется, эти были уже взрослыми, а значит, конкретно в этом случае - евнухи. - В моём славном доме мы часто отмечаем праздники все вместе, радуясь победам. Сейчас мы будем поздравлять этого юнца, позволяя ему принять участие в нашей радости, - он поднял бокал, полный вина - дорогого, купленного в Торговой Лиге, приподнимая его в сторону Удлака, показывая, что в первую очередь поздравляет всё же хозяина, чем раба. - Посему принесите ему стол! Пусть присоединится к пиршеству, отведает еды и выпьет бокал за своего хозяина и хозяина дома: за их здоровье и процветание их земель, пока Белиар укрывает под покровом ночи и оберегает их!
Служки убежали, оставляя Абдула с широкой улыбкой - выходило всё как нельзя кстати: он мог показать свой товар, продемонстрировать их на деле, а также уважить гостя, подарив его рабу такой пустяк, как просто место. Пусть и не столом господ, но рядом, вкушая ту же еду, что и они, пусть и на других тарелках. Везде должны быть "но". Это блага, НО ты никогда не будешь равен свободному человеку. Всегда будешь есть за столом поодаль, пусть и в одной комнате.
Рабы удалились, они побежали выполнять поручение. Лия знала, что будет дальше: стол достанут из отдельной комнаты с мебелировкой для столовых. Пара подушек, мало отличающихся по цвету и мягкости, но из более дешёвой ткани - чтобы визуально они были не отличимы от господских издалека. Но все же знают, то это было не так. Дальше им принесут еды: той же, что и за основным столом. И будет величайшим счастьем, если хозяева передадут что-то ещё - зависит от них: иногда это украшения, иногда целые серебряные тарелки с блюдами, а иногда просто доброе слово, которое рабы с жадностью ловили и повторяли раз за разом, благодаря Бога за то, как им повезло.

Пылкая речь была кончена, а Лия, в виду малого возраста и опыта, продолжала стоять как вкопанная. Она не могла уйти, не навлекая на себя праведный гнев за непослушание. Не могла дать о себе знать, не получая выговор за несдержанность. Восточный Цветок стояла, потупив взор, стараясь стать невидимой. Но, кажется, Абдул всё же не забыл про неё.
Абдул: - Удлак, расскажи мне, - кажется, одна из наложниц в это время кормила его виноградом с рук, так что пришлось прерваться. - Разве подобает мужчине сидеть в одиночестве этим вечером? У нас с каждой стороны по женщине. За спиной по мальчишке с опахалом. У стен стоят рабы с графинами, готовые тут же налить бокал, стоит последней капле остаться там. Нам нужно одарить его большим вниманием. Тебе не кажется, что ещё есть один человек, что сегодня заслужил возможность скрасить компанию мальчишки в этот вечер?
И он рассмеялся. По-доброму. Лия слышала слово "заслужил", это была для неё награда, но на деле пощёчина. Взрослого мужчину интересовали такие как Шахейра, Мурада, Шайра. Но явно не малышка, которая точно бы упала, стоило вы ей только сделать шаг - ноги бы точно подкосились. До того нелепая пара, но как будто очередное развлечение на потеху гостям. И эту роль надо принимать с благодарностью, если Удлак позволит. Ужасно нелепо, оттого и весело.

Отредактировано Лия (2024-06-07 01:18:35)

+1

12

Заря молча наблюдал за беседой двух господ – и продолжал стоять, едва ли не смирно, как солдат, равно как и два попутчика-гладиатора. Какие бы мысли не посещали всю троицу в этот момент, ни один из них не смел шевельнуться, эта дисциплина и самоконтроль вбивался палками, самый эффективным методом из всех, что знал Аль Фалах. Он имел неудовольствие наблюдать, как взрослые мужчины, будь то военнопленные или утянутые в рабство по иной причине, ломались под всевозможными хитрыми пытками, их воля перекраивалась и подчинялась в угоду ланисте, причем не чуть не задевая физического здоровья будущего гладиатора. Зарю сия участь миновала, он попал в школу гладиаторов уже будучи рабом, не зная иной жизни, и только здесь вкушая то, что теперь называл «свободой». И сегодня, в день празднования триумфа, он оказался к ней ближе всего.
И все же, от его взгляда не могло укрыться, что рабы и слуги дома Абдулы на голову выше стояли в своем служении. Словно актеры, исполняющие спектакль, они, казалось, контролировали каждый мускул своего тела, каждое движение было плавным, но при этом до механизма четким, правильным. Даже служки-рабы, красивые мужчины, распластавшиеся у ног хозяина, походили на обретших плоть кукол, искренние в своем служении и верности, но с совершенно пустыми взглядами. О, взгляды... «Глаза не умеют врать» – так думал Аль Фалах. Встречаясь на арене взглядом с соперником, он мог видеть там все то, что нельзя было показывать голодной публике. Усталость, тревога, страх, злость, направленная во вне, или же истинная жажда победы подгоняемого охотниками льва... Глаза большинства слуг Абдулы не выражали ничего особенного, а потому смутили Зарю. Кажется, в этом доме все полностью отдавались отведенным им ролям.
Кроме Лии. Конечно, молодой гладиатор смотрел на красивых наложниц Абдулы, и тех рабынь, чью сексуальность и красоту выпестовали, как у цветков вечерного сада, но не видя в их глазах ничего, за что мог бы зацепиться, неумолимо скользил дальше, остановившись на девочке. Та стояла, не шелохнувшись весь разговор и всю суету, разгоревшуюся после.
Даже когда Удлак и Абдула вернулись на мягкие подушки, вкушая кальян и невооброзимые гладиатором явства, когда суетелись служки, вынося стол и угощенья для победителя. Жестом, Удлак указал двум взрослым гладиаторам встать за спиной Аль Фалаха, когда тот сел на уготованное ему место, все так же наблюдая то за разговором господ, то за Лией. Ее словно не замечали... Она стала как мраморная статуя, как полуреальный призрак, окутываемый дымом кальяна, но глаза... В глазах была помесь странных эмоций, непонятных Заре, но все же эмоций. Кажется, девочка сама пыталась стать невидимой, но тем лишь больше привлекала внимание Аль Фалаха. Возможно, именно это и заметил Абдула, вдруг выдвинув предложение, которое парень не сразу понял... А когда осознание наконец дошло, то первое, что почувствовал гладиатор был страх, за девочку. Неужели он как то подставил ее своим вниманием?
Почему то, компанию с собой он воспринял для нее как наказание, хотя тайный смысл слов Абдулы ускользал от него. Или это была просто забава? Но от чего тогда Восточный Цветок так вдруг испугалась, и страх этот молнией мелькнул в потупленном взоре, исчезая в глубинах детского сознания.
Удлак ибн Залай: - Как видно, мой добрый друг, не я один питаю особые чувства к молодым дарованиям. Отчего же и нет? Аль Фалах сегодня заслужил внимание прекрасных! А может и нечто большее, но видишь ли... Тот кто проливал кровь врагов, еще никогда не ведал крови невинности, ахаха... От того мне твое предложение кажется особенно радостным. Не думай, я не посмею просить у тебя на заклание одну из жемчужинок твоего стада ягнят, но отчего бы не проверить и навыки ее обхода с мужчинами, и как наш чемпион держится на арене не из песка, но шелка? К тому же, это займет их внимание, оно мне порядком уже наскучивает. Парень сидит как истукан, а девочка изображает из себя искусную статую, – Удлак, явно уступающий в манерности и искусстве речи Абдуле, был прямолинеен и неказист, произнося свою речь паралельно тому, как обгладывал косточку запеченного фазана.
Аль Фалах же в свою очередь вздрогнул. Кровь невинности? Ланиста насмехается над ним... Но отчего то не было обидно, только неловко, легкий румянец стал пробиваться на щеках юноши, заметив, как блеснули непонятные улыбки у наложниц Абдулы. Его мужское достоинство унизили, впрочем, в этом не было чего то нового для Аль Фалаха, однако, он все же испытал некое подобие уязвленной гордости. Встрепенувшись, он опустил глаза на предоставленный ему стол, тут же схватив пучок сочного винограда и энергично принялся его поглощать, упиваясь сладостью и его сладостью пытаясь заглушить стыд. Однако, все же подвинулся на льняных подушках, куда более мягких и нежных, чем его собственный лежак в доме Удлака, словно уступая место кому то еще.

+1

13

Улыбки наложниц на словах, что мальчишка не видал крови невинности, начали улыбаться. Кто более дерзких - хищно, но в улыбках остальных была снисходительность. У Восточного Цветка похолодели пальцы ног. У не должен был быть "дебют" однажды, где её покажут господам, где она сможет продемонстрировать полученные навыки в танцах, этикете и разговорах, но. В возрасте девяти лет лия к такому готова не была.
Оба позволения были получены, маленькая рабыня медленно опустилась на колени, так неслышно и невесомо, словно часами оттачивала это движение. После чего элегантно опустилась на пол, выгибая спину так, что острые лопатки белоснежной кожи отчётливо читались.
- Благодарю вас, господин Обрахам, господин ибн Залай, что позволили Лие скрасить вечер нашего дорогого гостя.
Одними губами, неслышно, девочка отсчитала до трёх, после чего поднялась. Её взгляд был направлен вниз, покладистая рабыня. И тут она увидела руку своего повелителя - всю в перстнях, протягивающую тарелку с козинаками. Стоило ли говорить, что это был знак - знак того, что девятилетняя девчонка на приёме смогла заслужить внимание и толику уважения от своего хозяина. Приняв тарелку с опущенной в почтении головой, Восточный Цветок походкой на носках от бедра направилась к рабу-гладиатору. Спина прямая, голова уверенно поднята, а на губах лёгкая улыбка - чистая, искренняя. Лия знала, что сейчас рабыни-ровесницы завидуют ей. Ничего себе, не закончив курс обучения, научившись только азам, она смогла получить целую тарелку сладостей! И взять с рук самого господина Абдулы! Да и развлекать гостя на мероприятии, не закончив обучение. Её либо отдали на растерзание льва как бедного ягнёнка, либо проверяют, чтобы одарить украшениями и почестями! Возможно, какое-то время месть рабынь будет невероятно зла, но дальше тычков-укоров не зайдёт. А пока...
Тарелка опустилась на стол. Лия знала, как управлять своим телом, но, откровенно говоря, большего интереса раб-гладиатор мог бы к ней проявить, если бы у неё была бы грудь. Движения девочки были чёткими, но с возрастом, когда использовать свою красоту, она не угадала. У неё не было даже манящей ложбинки, которая должна была открыться взору, в полупоклоне не было ничего интересного, но для взрослых наложниц он был почти обязательным. Присаживаясь на соседнюю подушку, девочка с россыпью веснушек на щеках подняла взгляд - снизу вверх, невинно смотря на молодого человека, словно была ланью, которого выцеливал охотник из лука. Была надежда, что он опустит оружие.
"Видимо, для него это тоже первый ужин. Наверное, он и не заметит моих ошибок, но... Рабыни всё видят. Может, меня даже похвалят после этого?"
- Доброго вечера, славный юноша. Надеюсь, ваш век будет долог, а здоровье крепким. Моё имя - Лия, я сегодня хотела бы скрасить Ваш чудесный вечер разговорами, а также наполнять Ваш бокал вином, чтобы он никогда не был пуст, как и казна ибн Залая. - Голос её ещё по-детски высокий, но мягкий, спокойный. Он словно был тёплым, лишённым сильных эмоций радости или возбуждения, скорее казался чуть смущённым. Она говорила тихо, чтобы за другими столиками не слышали, но знала - уши есть везде. 
Девочка приподнялась на коленях и взяла графин двумя руками, наливая в принесённый бокал вино. На её губах была спокойная улыбка, но, когда графин был на столе, Аль Фалах мог заметить, что её рука с множеством браслетов едва заметно трясётся, а по открытой коже пробегают мурашки. Она переживает, явно переживает. Но взгляд смело направлен на гладиатора, рассматривая его лицо. Видны ли на нём шрамы?  Она пыталась зацепиться за что-нибудь, что могло бы прозвучать как вопрос.
- Вас чествуют, это хорошие вести, даже позволили наложнице присутствовать. Пусть я не так обучена, как мои сёстры, но даже я могу судить о том, что Вас ценит Ваш господин, а его - мой. Прошу вас, поведайте мне о своих подвигах, что привели Вас сюда.
Аль Фалах был отстранён, он словно отшатнулся, когда Восточный Цветок садилась, но та придвинулась ближе, не стесняясь своего взгляда, полного любопытства.
"Какие ему нравятся? Элегантные и смущающиеся? Дерзкие и раскованные? Взрослые... Нет, взрослой я быть не могу. Начну с того, что я умею больше всего, быть собой. Невинная и наивная Лия - глуповата, простовата, но рабу скрасить вечер... А если ему не понравится? Белиар, дай мне сил правиться с этим страхом, да не убоюсь я ошибиться и снова встать! Мужчинам, кажется, нравится говорить о себе, о своих заслугах. Кажется, с этого и стоит начинать знакомство."

+1

14

«Благослови Владыка Ночи хозяина этого дома, это виноград невероятно сочный и сладкий!» Кажется, на мгновение весь мир вокруг Зари перестал существовать, настолько виноград оказался вкусным. До селе гладиатор питался разве что ячменной кашей с пресной лепешкой и редкими кусками мяса, но это... Приятно быть чемпионом.
Когда Лия уже села рядом, от бедного винограда осталось едва ли пол ветки, но все же Аль Фалах смог оторваться, отчего то ощутив, будто его стресс куда то улетучивается. Он уже забыл о издевке хозяина, о презрительных усмешках старших рабов-гладиаторов и странных ухмылках девиц Абдулы. Поставив тарелку с ягодами... Или виноград это фрукт? «Никогда не задумывался...»
В общем, избавившись от винограда Заря посмотрел на Лию. Было похоже, что она очень старательно и с хорошей отдачей исполняет некую роль, и он едва ли заметил бы это, будт она ему ровестницей. Но девочка была еще совсем ребенком, только только вступая в юношество – Аль Фалах на ее фоне и вовсе казался взрослым мужчиной, короткая стрижка, белые тонкие росчерки шрамов на груди и животе, и совсем свежие ссадины на правом плече. Рана уже затянулась, но все еще была болезненно-розового цвета, сантиметров пять, тянувшийся от плеча по предплечию. Собственно, только его девушка и могла видеть, поскольку остальные были скрыты за тогой из простого, белоснежного цвета сукна.
- Мое имя... Меня зовут Аль Фалах, – парень постарался выпрямиться, расправив плечи. Конечно, не для Лии, он искоса бросал взгляды на других девушек, что крутились или сидели у стола хозяев, – Я победил в недавнем бою на арене, разве ты не слышала? Весь город об этом трещит! У старика Гиены не было ни шанса, – «старик» Гиена был гладиатором всего на десять лет старше Аль Фалаха. На самом деле, сам Заря не совсем понимал как он смог победить соперника в самом расцвете сил... По его разумеению, в успехе ему немало сопутствовала удача и, быть может даже, божье проведение, но признаться в этом конечно решительно не мог. Иначе все тренировки были зря, а Удлак плохо его учил?
- Какой у вас странный дом, Лия... Чем вы здесь занимаетесь? Я не вижу на твоих руках мозолей, ноги чистые, словно не видели никогда сухой земли... - эти слова Заря произнес почти шепотом, так, чтобы его слышала только Лия, дабы хозяева ненароком не оскорбились, – И можешь так не стараться... Я вижу, как дрожат твои ладони. Господин ибн Залай издевается надо мной, да и над тобой похоже, тоже хорошо пошутили. Я не обижу тебя. И не подумай, дело не в тебе... Просто ты еще совсем дитя.
Последние слова Заря произнес с явно важным видом. Пусть он уже и был статным юношей, острый взгляд и крепкое, мускулистое тело говорили об этом, но на лице лишь только только начинала пробиваться редкая шетина.

+1

15

Взгляд Лии проскользил по боевым шрамам, словно по карте, только-только составленной мореплавателями. У каждой черты было своё значение, своя история. Своя опасность.
"Интересно, почему тога? Он не похож на архона... Может быть, ему позволили драться с существом из Эдена? Но... Кто там живёт? Архоны, пегасы и... Кажется, это всё, что я знаю. Как жаль! Я могу изобразить архонку для своих выступлений, но совсем ничего не знаю о них, кроме внешнего образа."
- Вы дрались с гиеной? Наверное,, Вы очень смелый, раз смогли с ней сражаться, - с восхищением протянула девочка, протягивая двумя руками бокал с вином рабу. - Слава Белиару, что не поставили в пару тигра или льва. Я слышала, что это тоже очень опасные противники. Но Вы простите Лию, такие вопросы, наверное, кажутся столь бестактными. Нам не позволено выбираться в город или слышать новости, которые не касаются наших ушей. Дворец Обрахам прекрасен, он так далёк от суеты.
Лёгкая полуулыбка появилась на лице Восточного Цветка, когда она опустила взгляд. Она была фактически ребёнком, не ровня ему. Юноша выпрямился, пытаясь держать себя перед дамами, но, кажется, был удостоен несколькими улыбками, которые он едва смог бы уловить.
- Как видите, в этом доме девицы растут расцветают, рабы учатся быть полезными и делать всё, чтобы хозяин был доволен. Рабы-прислужники, евнухи, наложницы. Нас обучают манерам, музицированию, танцам. Отдельные дамы могут обучаться философии или вышивке. Всё, чтобы скрасить вечер господам.
Она отщипнула виноградину и протянула Аль Фалаху, предлагая съесть с её рук.
- Я не обижу тебя.
- Я знаю, что Вы меня не обидите, - маленькая рабыня придвинулась чуть ближе, открыто смотря на гладиатора снизу-вверх своими большими голубыми глазами. Наивно она доверяла этому юнцу, что привык жить по принципу "убей или будь убитым", хотя сама не держала ничего тяжелее тканей на костюм.
"В конце-концов Вы всего лишь мужчина," - какие-то мысли не стоило высказывать, чтобы не навлечь на себя беду.
- Я бы не хотела расстроить Вас в этот чудесный вечер.
"Дитя". Это не звучало обидно, но дети часто хотят казаться взрослее, чем они есть. Восточный Цветок не знала, сколько ей лет, но и так понимала, что не выдерживает никакую конкуренцию со своими наставницами. Даже по внешнему виду. И сейчас Аль Фалах словно тяготился её обществом, не хотел его. Девочка на мгновение опустила взгляд, но обманываться не могла - ребёнок.
- Не вижу в этом никакой шутки, - спокойная, рассудительна. В зале для приёма гостей нельзя было дурачиться, повышать голос, привлекать к себе внимание, если вы не общаетесь с господами. Аль Фалах не был господином, он был рабом, которому даровали милость, поэтому и проявлять эмоции Лия не могла. - Это большая честь, которую оказали нам господа, участвовать в ужине, есть с ними одну еду, пить одно вино.
Облокотившись о стол, Лия положила указательный палец на подбородок и повернула слегка голову - она точно знала, что именно с этого ракурса была наиболее очаровательной. Две наложницы под струнные и духовые инструменты танцевали, чтобы развлечь гостей. Но Восточный Цветок даже не взглянула на представление, внимательно следя за юношей. Скорее всего он отвернётся, будет наблюдать за подтянутыми женскими телами, чувственными движениями и выражениями лиц.
- Аль Фалах, я тут, чтобы Ваш бокал не опустел, чтобы разговоры не прекращали литься. Пускай я всего лишь дитя, на поле брани Вам нет равных, но за столом идёт моё сражение. Вы тем ценнее, чем больше боёв выиграете, и чем больше придут людей посмотреть. Моя ценность в том, как я танцую, как веду себя за ужином, могу ли я скрасить вечер. Ваша судьба - сражаться, пока позволяют силы. Моя - щебетать в любое время, подобно канарейке в птичнике. Ещё пару лет, я сменю пушок на неказистое оперение. Но верьте в господина Абдула Обрахама, каждая женщина и девочка здесь - драгоценные жемчужины. Прекрасные и душой, и телом. Они яркие звёзды на небосклоне, что однажды могут стать такими же, как Шаяна.
В голосе была мягкость и уверенность. Девочка верила в то, что говорила, в то, что тоже однажды станет красавицей - не зря же она стала рабыней, да? С другой стороны, сам Аль Фалах мог уже понимать, на что делался акцент во внешности Лии. Она была человеком, но с кудрявыми белыми волосами и светлой кожей. Солнце выжигало веснушки, а глаза были до того синими, как дневное ясное небо. Лия была "чистой". Невинной. Наивной.

Отредактировано Лия (2024-06-18 12:43:07)

+1

16

Гладиатор принял протянутый бокал из рук девочки, непомерно большой для ее маленьких тонких рук, с странной смесью благодарности и смятения. Вино блескалось в серебренном кубке с насыщенным, темно-алым цветом, как артериальная кровь, покрывшись легкой пленкой. При ближайшем рассмотрении, пленка эта оказалась смесью пряностей, их аромат ощущался стойко, маня опробовать себя... Никогда до сего дня Аль Фалах не пил качественного, неразбавленного вина, тем более что его еще можно украсить знаменитыми на весь мир пряностями Шедима! Тут же парень ощутил и внезапно подкатившую жажду, как сильно пересохли его губы... Плечи расслабились, постепенно начало уходить напряжение от непривычной обстановки и ситуации...
- Слава Белиару, что не поставили в пару тигра или льва. Я слышала, что это тоже очень опасные противники. Но Вы простите Лию, такие вопросы, наверное, кажутся столь бестактными. Нам не позволено выбираться в город или слышать новости, которые не касаются наших ушей. Дворец Обрахам прекрасен, он так далёк от суеты, - Лия вдруг опустила взгляд, пока Аль Фалах пытался заглянуть ей в глаза. Это был внезапный порыв, а перед глазами предстали тела растерзанных несчастных, свой первый бой на арене...
- Львы?.. Я сражался с львами. И я победил их, один из немногих. Душа моя была предначертана Повелителю Ночи в Белиаровы дни, но Его милость сберегла меня. Должно быть, у Него на меня особые планы, не знаю, - высокопарные слова сами сорвались с губ, легкая дрожь пробежала по коленям, слишком уж были свежи эти воспоминания, эти окровавленные образы ярости и необузданной жестокости. Встряхнув головой, Заря вернул внимание к кубку и осторожно прижал его к губам.
Прохладное вино разлилось по груди внезапным теплом и сладкой горечью, пара мгновений, и расслабленность вновь вернулось. Уже как будто и не заботят взгляды девиц, и бормотание хозяев у соседнего стола... Неужели возможно так быстро опьянеть? С осторожностью, Аль Фалах поставил кубок на стол, вдруг обнаружив что залпом опустошил его едва ли не полностью.
Лия неожиданно протянула ему виноградину, позволяя вкусить ее прямо с рук. Это было... Необычно, как и все здесь. Не совсем понимая, что нужно делать, Заря схватил ее зубами, коснувшись губами кончиков пальцев девочки, и тут же проглатил, отстраняясь, словно недоверчивый зверь.
А тем временем, полилась музыка, две прекрасные, стройные девушки вствали с подушек подле Абдулы и принялись танцев, плавно вплывая в такт музыке, словно рыбки в пруд, на ходу улавливая такт. Конечно, их обнаженные плечи, ноги, живот и ключицы приковали к себе взгляд юноши. Напряжение вернулось, но уже иного рода... В животе неприятно заурчало, проснувшийся аппетит позволил оторвать жадные глаза с соблазнительного танца и вновь обратится к столу. Теперь его привлекли куски обжаренного мяса, свежая баранина сдобно облитая красно-коричневой подливой. Заря было уже хотел потянутся к ней, но вдруг остановился, снова посмотрев на Лию...
- Я думаю... Думаю, ты еще станешь главным украшением дома Обрахама. Ты еще очень юна, но уверен, пройдет несколько лет и цвет твоих перьев затмин любого местного павлина. Подай мне мяса, будь так любезна, - отдать кому-то указание? Вот так просто? Для Аль Фалаха это было новое чувство, но похоже, что девушки здесь были в услужении гостей. Хотя так ли ново это чувство было? Что то похожее он ощущал, когда разбил молотом голову прошлого хозяина, прямо в его кузне. Ощущение власти. Соблазнительная иллюзия свободы, сделать что то, чего хочешь ты сам, а тем более заставить или указать кому то сделать что то для себя. Сейчас же, смотря на Лию, Заря вдруг понял, что девочка не была местной. Веснушки, белые волосы, это все конечно бросалось в глаза, как и бездонный взгляд синих, как воды оазиса, глаз. Но как осколки статуи собираются вместе, так осколки выхваченного образа девочки сложились вместе - не шедимка. Рабыня из за пределов опаленных солнцем пустыни. Едва ли она помнит, откуда она... Аль Фалах и сам не знал своих родителей, он был продан в рабство совсем малышом. Может, и Лия так же? Или скорее ее родители убиты, а сама он схвачена в плен.
- У тебя красивые глаза, Лия.

Отредактировано Аль Фалах (Вчера 09:53:00)

+1


Вы здесь » FRPG Мистериум - Схватка с судьбой » Прошлое » 18 февраля, 17072 год. Охтари. Аль Фалах, Лия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно